АНДРЕА ПЕТЕРСЕН

На пределе.
Странствие сквозь страх

Andrea Petersen | On Edge. A Journey Through Anxiety
текст: Георгий Аристов
фото: Alberto Seveso / Joe Myrick / Jan Erik Waider / Caleb Woods
Раннее утро 5 декабря 1989 года. Раннее, по крайней мере, по меркам студентки колледжа, а значит и по моим меркам. Второй курс Мичиганского университета в Энн Арборе, скрипучие "избушки" провинциального кампуса, непримиримые взгляды, толстовки с эмблемой родного вуза и пиво по доллару за кувшин.

Я стою в цокольном этаже академического корпуса 1940-х годов постройки, глядя на стену, увешанную длинными листами бумаги для матричных принтеров со списками квот на курсы предстоящего семестра: Основы экономической теории, Введение в буддизм, семинар по творчеству Джейн Остин. Меня окружают сонные студенты - джинсы, взъерошенные шевелюры, суетливые заметки в блокнотах.

Я в порядке. Квёлая после бессонной ночи над учебниками, это да. Слегка подавленная осенней хмарью, типичной для Среднего Запада, съежившаяся в ожидании очередной затяжной зимы с пуховиками, напоминающими спальные мешки, и пронизывающими их неистовыми ветрами. Но всё же я в порядке.

И вдруг, как гром среди ясного неба, - со мной что-то не так.

Сгусток страха набухает у меня внизу и ползёт по позвоночнику вверх. Желудок сводит, я покрываюсь испариной. Сердце начинает бешено колотиться - я чувствую беспорядочное "тум-тум", рвущееся наружу через уши, желудок, глазницы. Дыхание становится поверхностным и резким. Серые разводы плывут перед глазами. Буквы пляшут, слова крючатся и выгибаются.

Никаких предзнаменований, никаких признаков надвигающейся беды. Приступ внезапный, как автокатастрофа. Что-то в моем теле или мозге разладилось - сокрушительно и необратимо. Мой неуёмный внутренний монолог - обычно скачущий между учебой, парнями и вагоном нерешенных вопросов - схлопывается до одного единственного рефрена: я сейчас умру, я сейчас умру, я сейчас умру.

Андреа Петерсен
перевод Георгия Аристова
Андреа Петерсен | На пределе. Странствие сквозь страх
Так Андреа Петерсен начинает своё странствие в юдоль страданий, которые современная психиатрия определяет как тревожные расстройства. Репортёр Wall Street Jornal не только описывает личный маршрут по царству душевной боли. В девяти главах она освещает мир страха, каким его видит современная наука. Текст насыщен ссылками на научные исследования, статистикой, репортажами встреч с ведущими учёными. Первое же предложение книги содержит ссылку на авторитетное Руководство по диагностике и статистике психических расстройств. Так с самого начала проявляется ее сильная сторона: здоровая рациональность (никакого мистицизма, эзотерики и духовных прозрений). В то же время это не справочник а-ля "психиатрия для чайников". Сумма познаний о болезненной тревоге представлена через призму личного опыта. История пациентки Петерсен не просто антураж, призванный оживить разбор узкой медицинской темы. Поделиться собственной уязвимостью и опытом преодоления - лучший способ ободрить тех, кто нуждается в поддержке. Динамичное чередование автобиографической и энциклопедической линий захватывает. Однако, пользуясь избитым штампом, нельзя сказать, что книга будет полезна широкому кругу читателей. Ее аудитория - те, кому выпало пройти свой путь сквозь страх.
1
что страшнее страха (тревога)
Глава начинается со статистики. Пугающей, надо признаться. Тревожные расстройства чаще, чем депрессия, приводят к попыткам суицида (впрочем в большинстве случаев не фатальным), тревожные пациенты имеют сравнительно низкий заработок, у них меньше шансов вступить в брак и больше вероятность оказаться в разводе. Однако впечатляющие данные о распространенности недуга для человека страдающего могут стать утешительным откровением: я не исключение, это может случиться с каждым. Болезненная тревога - ни позорная метка редкого неудачника, ни признак личной несостоятельности. Это родовой недуг человечества.
Каждый третий американец старше тринадцати лет в течение жизни будет подвержен хотя бы одному тревожному расстройству. Среди женщин доля таковых достигает сорока процентов!
Тревога определяется как предчувствие угрозы в будущем. Петерсен предпочитает такое определение: тревога - это предощущения боли, физической или эмоциональной. Направленностью в будущее тревога отличается от страха. Если страх возникает в момент конкретной и неотвратимой опасности, то тревога питается длящейся неопределенностью.

Неопределенность раскаляла до предела и без того мучительное состояние Андреи в период после первого приступа панической атаки, описанного в прологе. Непрекращающееся переживание панического страха, бешеное сердцебиение, ночные кошмары и головокружение приковывают ее к дивану в доме родителей во время рождественских каникул на втором курсе колледжа. Доктора разводят руками. Напуганные состоянием дочери, родители тем не менее настаивают на том, чтобы по завершении каникул Андреа возвращалась к учебе. Для Андреи это равносильно предательству.
У меня ушли годы на то, чтобы простить их. Теперь, с багажом исследований за плечами, я понимаю, что они поступили правильно. Останься я лежать на том диване, я, возможно, уже не встала бы с него никогда. Избегая вещи и ситуации, вызывающие тревогу, вы только усиливаете тревогу.
Андреа Петерсен
перевод Георгия Аристова
Жить в студенческом городке - значит быть постоянно на виду (даже в душе не уединиться). Нужно поддерживать видимость нормальности в то время как нарастающий внутренний террор пожирает остатки душевных сил. Пропадает аппетит, Андреа теряет в весе килограмм за килограммом, сама еда начинает вызывать страх. Панические атаки порождают страх оказаться в ситуации, когда свидетелями приступа станут посторонние люди (социальное тревожное расстройство в современной терминологии). На одну фобию наслаивается другая - боязнь подцепить какую-нибудь заразу. Фобии, мучительные сами по себе, ведут к сужению жизненного пространства, заставляют избегать "опасные" места и предметы, каким бы абсурдным это ни казалось. Хватит ли у вас решимости использовать новую зубную щетку или новую бутыль шампуня, если фобия внушает, что они могут быть отравлены? В поисках диагноза Андрею переводят от одного врача к другому. Пугающая неизвестность тянется месяцами. Каждый безрезультатный анализ нагнетает давление неопределенности. Хорошая новость в том, что с конца 1980-х ситуация с диагностикой и лечением тревожных расстройств радикально улучшилась.
В авторитетном Руководстве по диагностике и статистике психических расстройств тревожных расстройств как отдельной категории не существовало до 1980 года.
Вообще осознание чрезмерной тревожности как самостоятельной медицинской проблемы возникло относительно недавно. У нас до сих пор в ходу слова "меланхолия" и "истерия" - наследие античной эпохи, когда считалось что тревога и уныние происходят от избытка в организме черной желчи, а всевозможные проявления эмоциональной и физиологической неуравновешенности у женщин имеют причиной блуждание матки (!).

В 1894 году Фрейд обосновал выделение из разнородной массы недугов, обусловленных, как тогда полагали, "нервным истощением" (неврастенией), отдельного синдрома - невроза тревоги. Отец психоанализа хорошо описал ряд специфических симптомов нового диагноза, которые впоследствии и вошли в категорию тревожных расстройств. Впрочем теории, предложенные Фрейдом для объяснения причин возникновения невроза тревоги, в наше время считаются несостоятельными.

По настоящему приблизиться к корню проблемы ученым удалось благодаря новым техническим средствам: функциональной магнитно-резонансной томографии и генетическому анализу. Стало понятно, что болезненный страх и неадекватная тревога - результат разлада естественной защитной системы, которая обеспечивает обнаружение и реагирование организма на угрозу (реальную или мнимую). Этой рефлекторной функции каждый участник эволюционной цепи - от существ с зачатками нервной системы до читательниц и читателей этих строк - вообще-то обязан жизнью.

За переживание страха и тревоги, которые предостерегают нас об угрозах, отвечает целый ансамбль органов, систем, гормонов. В литературе, объясняющей нейрофизиологию страха и тревоги, вам обязательно встретятся такие трудно запоминающиеся термины как эпинефрин, гипоталамус, кортикотропин-высвобождающий гормон, гормон коры надпочечников, кортизол, гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система и конечно же амигдала.
Амигдала - кнопка страха в вашем мозге
Амигдала - небольшой напоминающий по форме миндалину участок мозга, претендующий на мрачную славу центра страха.

Петерсен подробно рассказывает о фундаментальных исследованиях амигдалы, проведенных нейроученым из Нью-Йоркского университета Джозефом Леду (Joseph LeDoux). Леду досконально разобрался в работе амигдалы и определил область мозга, которая отвечает за процесс затухания страха - префронтальная кора головного мозга. Данные, полученные на подопытных животных (крысах), оказались актуальны для человека.

Выяснилось, что у пациентов с тревожными расстройствами амигдала легче возбуждается и медленнее "остывает". Повышенная активность амигдалы при угнетенной функции префронтальной коры является причиной избирательного отношения тревожного мозга ко всякого рода негативным сигналам. Ученые подтвердили такое смещение внимания к угрозе (attention bias to threat) экспериментально.
Было бы наивно думать будто управление страхом и тревогой локализовано в одном отдельно взятом участке мозга. Исследователи из Калифорнийского университета в Сан-Диего обнаружили связь характерной для тревожных пациентов болезненной реакции на неопределенность (intolerance of uncertainty) с так называемым островком - участком головного мозга, который участвует в обработке эмоций и осознании тела. Кроме того, есть основания полагать что страх и тревога управляются различными участками мозга. Страх, как реакция на неизбежную угрозу, больше связан с амигдалой. А тревога, продолжительное аморфное беспокойство по поводу предполагаемой угрозы, похоже, коренится в примыкающей структуре с замысловатым названием - опорное ядро терминального тяжа. На это указывают исследования Кристиана Грийо (Christian Grillon) из Национального института психического здоровья (Роквилл, штат Мэриленд).

Чтобы ответить на вопрос, где рождаются наши страхи и тревоги, ученые проникли в мозг. Чтобы понять почему у многих из нас они выходят из под контроля, придется вернуться в детство и углубиться в гены.
2
детство страха и страхи детства
Дети редко страдают острыми тревожными расстройствами, но истоки душевного разлада у взрослых коренятся в детстве. Один из ранних индикаторов будущих тревожных расстройств - детские приступы страха: внезапные переживания тревоги и страха без симптомов паники (учащенное сердцебиение, потение, ощущение потери контроля). Дети, у которых наблюдаются приступы страха, в течение последующих десяти лет в три раза чаще развивают паническое расстройство, агорафобию и генерализованное тревожное расстройство.

Из всех видов тревожных расстройств раньше других способны проявляться фобии: обычно в возрасте от семи до четырнадцати лет. Список фобий кажется неисчерпаемым; извлечения из него нередко проходят под рубрикой курьезов. Среди наиболее часто встречающихся: животные (собаки, пауки и другие насекомые), природные явления (возвышенности, вода, землетрясения), кровь, полеты на авиатранспорте, закрытые пространства (клаустрофобия). При этом фобии самый распространенный вид тревожных расстройств.
По статистике в течение жизни та или иная фобия проявляется у 15,6% американцев.
Травма, полученные в детстве - очень серьезная предпосылка будущих расстройств психики, включая депрессию, синдром дефицита внимания с гиперактивностью, тревожные расстройства, а также зависимости (алкоголизм и наркоманию). Для тревожных расстройств характерна связь с такими травмирующими факторами детского возраста как тяжелые физические заболевания и материальное неблагополучие. Исследование, которое охватывало около семисот студентов и их родителей, обнаружило, что серьезное заболевание или инфекция в течение первого года жизни с высокой вероятность приводят к тревожному расстройству в юношеском возрасте.

Влияние стиля воспитания на развитие тревожных расстройств считается незначительным. По результатам большого обзора научной литературы на эту тему, опубликованного в 2007 г., выяснилось, что манерой воспитания объясняются лишь около 4% различных расстройств, связанных с детскими тревогами и страхами.
В моем окружении не было особых образцов для подражания в том, что касается переживания негативных эмоций. В нашей семье о них не распространялись, не допуская даже само их существование. <...> Я научилась скрывать неудобные чувства. <...> Не берусь обосновывать это ссылками на научные исследования, но теперь - по прошествии стольких лет терапии - я уверена, что мой тогдашний срыв в университете был, от части, попыткой организма достучаться до меня: Да сколько ж можно! Удели хоть немного внимания своим чувствам. Всем без исключения, и тяжелым тоже.
Андреа Петерсен
перевод Георгия Аристова
Около половины детей с жалобами на страхи и приступы тревоги не столкнутся во взрослой жизни с тревожными расстройствами. Но у другой половины они проявятся. Поэтому одним из перспективных направлений исследований является поиск в формирующемся мозге ребенка маркеров, которые предсказывали бы развитие патологии. Даниель Пайн (Daniel Pine) один из руководителей программы локальных исследований (Intramural Research Program) в Национальном институте психического здоровья - ведущий специалист в этой области. Исследования команды Пайна подводят к мысли, что причина формирование болезненной тревожности может крыться в нарушениях развития определенных отделов и функций префронтальной коры - той части головного мозга, которая охлаждает воспаленную тревогой амигдалу. Именно префронтальная кора помогает сортировать сигналы, поступающие от органов чувств, на безобидные и опасные. Этот навык развивается постепенно, по мере взросления, и ключевой фактор здорового развития - умение адекватно классифицировать неоднозначные сигналы.

Одна из достоверных причин психических расстройств - наследственность. Данные наблюдения за близнецами показывают, что гены объясняют от 30 до 40 процентов переменных, определяющих индивидуальный риск развития тревожных расстройств.
Присутствие среди родственников первой линии родства (родители, братья и сестры, дети) пациентов с тревожным расстройством увеличивает вероятность развития этого заболевания в пять раз по сравнению со средним показателем всего населения.
Психиатрия вчера и сегодня
Большая часть третьей главы, в которой речь идет о факторе наследственности, посвящена трагической истории Глэдис - родной бабушки автора. Хроника и без того нелегкой жизни, надломленной тяжелым психическим недугом - пожалуй, самая душещипательная часть книги. Это реквием обычным людям, женщинам и мужчинам, обреченным судьбою на самую тяжкую муку и самое горестное унижение - помрачение человеческого разума. История Глэдис отражает скачок, который совершили в своем развитии теория и практика психиатрии с середины прошлого века. Во времена Глэдис ярлык шизофрении навешивали на всякого пациента, если только более подходящим не оказывался сифилис, алкоголизм или "старческое слабоумие" (разнообразие в скудный набор диагнозов вносил "психоневроз"). Нельзя сказать, что диагностика и лечение психических расстройств не представляет больше никаких сложностей. Но за это время произошел кардинальный сдвиг. Благодаря таким современным инструментам как МРТ и генный анализ, психиатрия перестает быть спекулятивной дисциплиной, которая лечит болезни необъяснимого происхождения средствами и методами, открытыми по счастливой случайности. Теперь это вполне научная отрасль, уверенно растущая на фундаменте доказательной медицины. Передовые технологии вроде полногеномного поиска ассоциаций приближают тот день, когда психиатр сможет действовать с точностью хирурга.
В рейтинге факторов риска тревожных расстройств верхнюю строку занимает принадлежность к женскому полу. Женщины заболевают почти в два раза чаще мужчин, лечение у них длится дольше, а само заболевание протекает в более тяжелых формах. Уязвимость женской психики для тревожных расстройств может быть связана с гендерными особенностями воспитания. Например взрослые (не только родители) реагируют на проявления боязни у мальчиков и девочек по-разному. Когда страх испытывают девочка, взрослые, в большинстве случаев, демонстрируют опеку и позволяют ребенку уклониться от пугающей ситуации. Мальчиков же поощряют действовать вопреки страху. Как следствие девочки усваивают беспомощность в ситуациях угрозы. Мальчики же научаются преодолевать страх, действую наперекор эмоции, и вырабатывают таким образом иммунитет к тревожным расстройствам.

Из общей диспропорции в распространении тревожных расстройств есть одно исключение, которое уравнивает женщин и мужчин - социальное тревожное расстройство (социофобия). Это также объяснимо с учетом культурных требований к социализации. Общество поощряет в девочках такие качества как общительность, стремление к внешней привлекательности, дружелюбие. Девочкам позволительно бояться собак и пауков, но не желательно сторониться подруг или не здороваться с учителем.
Врожденный темперамент и будущие тревоги
Темперамент - психическая конституция личности - определяется врожденной биохимией мозга. Предрасположенность к тревожным расстройствам у людей с разным темпераментом разная. О будущем складе темперамента - и относительном риске развития тревожных расстройств - можно судить уже в раннем детском возрасте. Петерсен рассказывает о долгосрочных исследованиях почетного профессора психологии Гарвардского университета Джерома Кагана (Jerome Kagan) и его ученика Натана Фокса (Nathan Fox).

Каган с коллегами наблюдал за развитием пятисот детей, начиная с младенчества до подросткового возраста. Пятая часть детей обнаружила бурную реакцию на новые предметы, ситуации, звуки: малыши дергали руками и ногами, выгибали спину и кричали. Ученые окрестили такой отклик нервной системы высокореактивным. По прошествии нескольких лет выяснилось, что у половины детей с высокореактивным темпераментом (точнее у 46% из них) наблюдаются такие ограничения в поведении как застенчивость, замкнутость, робость - в терминологии исследователей поведенческая заторможенность (behavioral inhibition). Поведенческая заторможенность - явление наследственное. Она проявилась и у детей с низкореактивным темпераментом (спокойно реагировавших на новизну), но в существенно реже - только у трети из них.

В семилетнем возрасте участники исследования были протестированы на наличие болезненной тревожности. Опять таки около половины (45%) высокореактивных детей обнаружили симптомы тревожного расстройства (особенно социофобии). Среди низкореактивных детей только у 15% были диагностированы проблемы с тревогой.

Натан Фокс (Nathan Fox) с коллегами из Мерилендского университета нашел ответ на вопрос, что делает половину детей с поведенческой заторможенностью уязвимой для тревожных расстройств. Его выводы уточняют роль, которую стиль воспитания все же играет в развитии тревожных расстройств. Для детей без признаков поведенческой заторможенности воспитание как фактор тревожного расстройства несущественен. Однако, как показал одно исследование, при наличии поведенческой заторможенности стиль воспитание приобретает решающее значение. (Врожденная) поведенческая заторможенность в сочетании с материнской гиперопекой с высокой вероятностью приведет к социальному тревожному расстройству в подростковом возрасте.
Удивительно, но даже в США, при всей просвещенности, толерантности, передовой медицине и поддержке со стороны специализированных правительственных и общественных организаций, люди с психическими расстройствами годами скрывают свои проблемы, оттягивая визит к врачу. Петерсен приводит такие данные. Страдающие паническим расстройством в среднем терпят около десяти лет пока не решаются обратиться со своими жалобами к доктору, психологу или другому специалисту (включая мастера акупунктуры и "экстрасенса"). Люди с социальным тревожным расстройством вынашивают визит к врачу шестнадцать лет, с генерализованным тревожным расстройством - девять лет. Лечение специфических фобий откладывают на двенадцать лет.
В России ситуация отличается не в лучшую сторону. Предубеждения и стереотипы в отношении психиатрии, низкая осведомленность граждан в вопросах психического здоровья - с одной стороны, и недостаток, либо недоступность профессиональной психотерапевтической и психиатрической помощи - с другой. Как результат, многие (по некоторым свидетельствам - большинство) страдающие невротическими расстройствами россияне либо не осознают необходимость обращения за медицинской помощью, либо противятся ей до последнего. Добротной просветительской литературы о психических недугах, которая учитывала бы современную российскую специфику, мягко говоря, недостаточно. Едва ли не первый опыт доступного научно-популярного изложения темы от отечественных авторов - ставшая бестселлером книга Дарьи Варламовой и Антона Зайниева "С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города"
С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам
С ума сойти!
Путеводитель по психичиским расстройствам для жителя большого города
3
чем это лечится (помимо лекарств)
Петерсен уделяет одинаковое внимание и лекарственным и немедикаментозным средствам терапии тревожных расстройств. Я не стану пересказывать ту часть книги, где речь идет о эволюции лекарственных (а также хирургических) методов лечения. Номенклатура психотропных препаратов в разных странах отличается. Принимать их можно только по назначению и под наблюдением врача (психиатра). Про лечение таблетками стоит знать несколько вещей. Во-первых, не нужно бояться принимать прописанные врачом препараты. Современные психотропные средства обладают гораздо более избирательным и щадящим действием по сравнению с препаратами прежних поколений. Во-вторых, лекарства от психических расстройств на разных пациентах срабатывают по-разному - и это нормально. Поэтому терапевту нередко приходится менять назначение одно за другим, пока не подберётся более действенный или обладающий меньшими побочными эффектами препарат. В-третьих, далеко не всегда таблетки оказываются более эффективными, нежели немедикаментозные методы. Считается, что прием лекарств, прописанных психиатром, в сочетании с подходящим курсом психотерапии дает наиболее действенный и устойчивый терапевтический эффект.

Признанным психотерапевтическим методом лечения ряда психических расстройств, в том числе тревожных расстройств, является когнитивно-поведенческая терапия. Это хорошо исследованный способ лечения с доказанной эффективностью. В каких-то случаях он используется как самодостаточный метод, в иных - как составная часть комплексной терапии, т.е. в сочетании с медикаментозным лечением.

Один из ключевых инструментов когнитивно-поведенческой терапии - экспозиция, или подвергание (exposure). За профессиональным термином скрывается незатейливая в своей безжалостной простоте практика: пациента побуждают постепенно, под наблюдением терапевта, идти навстречу своим страхам.
Каждый раз, когда, открывая новый тюбик зубной пасты, я обнаруживала, что не падаю замертво, для меня все более реальным становился простой факт: это не опасно. Зубная паста значилась первым пунктом в моей "пирамиде страхов", составленной терапевтом: список предметов и ситуаций, которые я под давлением страх избегала. По мере того, как одна неделя сменялась другой, я вскарабкивалась с одной ступеньки пирамиды на другую.
Андреа Петерсен
перевод Георгия Аристова
Если экспозиция воздействует на расстройство со стороны стереотипов поведения, то когнитивная переоценка (cognitive reappraisal) нацелена на исправление шаблонов мышления. По сути, когнитивная переоценка - это упражнение по переключению внимания с панического крика эмоций на невозмутимый голос разума.
Как только у меня возникала паническая идея, требовалось собрать как можно больше объективных фактов в противовес своим пессимистическим прогнозам, а затем определить в баллах вероятность катастрофы по шкале от нуля до ста. Допустим, ни с того ни сего зашкалило сердцебиение. Первая мысль: "у меня сердечный приступ". Сценарий когнитивной переоценки может выглядеть так: "Раньше такое уже случалось, и до сердечного приступа никогда не доходило. Мне всего двадцать лет, и я уже несколько раз проходила исследования, чтобы исключить порок сердца. Мои симптомы совпадают с симптомами панической атаки. Какова реалистичная вероятность того, что у меня сердечный приступ? Должно быть, процента три.
Андреа Петерсен
перевод Георгия Аристова
Курс когнитивно-поведенческой терапии обычно состоит из 12 - 15 еженедельных сеансов (сессий) с терапевтом в сочетании с "домашними заданиями". Метод действительно работает. У половины пациентов с тревожными расстройствами наблюдаются существенные улучшения клинических показателей. Исследования с применением средств нейровизуализации (например, функциональной магнитно-резонансной томографии) подтверждают позитивное влияние когнитивно-поведенческой терапии на структуры и функции мозга: снижение активности амигдалы и активизацию префронтальной коры.

К сожалению, КПТ не дает полной защиты от рецидива. Петерсен приводит данные исследования, в котором участвовали шестьдесят три пациента с паническим расстройством. Большинству из них курс КПТ помог. Однако у девяти из их числа в течение последующих двух лет повторно проявились симптомы заболевания. Кроме того, более четверти участников исследования в течение двух лет после курса КПТ обращались за дополнительной помощью по поводу устойчивых симптомов расстройства.
Если вам назначили курс лечения фобии при помощи метода экспозиции (подвергания), вы можете усилить эффект терапии, дав себе подремать около полутора часов после сессии. Сон способствует переносу нового опыта, полученного во время сеанса экспозиции, в долговременную память.
Соперничать с когнитивно-поведенческой терапией по эффективности способен другой немедикаментозный метод лечения - терапия принятии и ответственности (Acceptance and Commitment Therapy, сокращенно ACT). Если КПТ учит "исправлять" ваши мысли и чувства, опираясь на объективную реальность и здравый смысл, то терапия принятии и ответственности (ТПО) предлагает способы дистанцироваться (отделиться) от болезненных мыслей и чувств, через их принятие. Звучит абстрактно - на самом деле ТПО вполне прагматичный метод, состоящий их множества практических техник, приемов, упражнений, которые помогают достичь когнитивного разделения (cognitive defusion): "я" отдельно - мучительные мысли и чувства отдельно. Книга основателя ТПО, Стивена Хайеса (Steven Hayes), вышла на русском в 2014г. под заголовком "Перезагрузи мозг. Решение внутренних конфликтов" (в оригинале "Get Out of Your Mind and Into Your Life"). Двумя годами ранее издательство "Эксмо" выпустило книгу пропагандиста терапии принятия и ответственности Расса Хэрисса "Ловушка счастья. Перестаем переживать - начинаем жить" (The Happiness Trap: Stop Struggling, Start Living). Изданная с благословения Хайеса (книга содержит его вступительное слово), "Ловушка счастья" имела успех. В 2014 г. вышло повторное издание русского перевода. В переводе Анны Петренко метод Хайеса именуется "терапией принятия и последовательности (ТПП)"; судя по публикациям в сети, это переводческое решение не прижился, и устоявшимся следует считать термин "терапия принятии и ответственности".
Стивен Хайес | Перезагрузи мозг
Перезагрузи мозг
Решение врутренних конфликтов
В 1979 году, когда доктор Хайес из Северной Каролины искал избавления от своих панических атак, в Массачусетсе обладатель академической степени по молекулярной биологии и необычной для американца двойной фамилии Джон Кабат-Зинн основал Клинику облегчения стресса (Stress Reduction Clinic). Кабат-Зинн предложил купировать стресс (точнее его последствия) при помощи тренировки способности удерживать внимание на определенном объекте (в том числе на потоке собственных мыслей, чувств, телесных ощущений) в моменте настоящего времени без эмоциональной вовлеченности. Тихая революция, в результате которой буддистская практика осознанности (mindfulness) была внедрены в официальную медицину, оказалась возможной благодаря тому, что Кабат-Зинн полностью очистил экзотическую восточную медитацию от религиозного контекста и трансцендентного колорита. Метод облегчения стресса на основе практики осознанности (Mindfulness-Based Stress Reduction, сокращенно MBSR) получила признание как клинически эффективный метод терапии широкого перечня психических расстройств, а также хронических болей.
Джон Кабат-Зинн | медитация полноты осознания
Куда бы ти ни шел - ты уже там
Медитация полноты осознания в повседневной жизни
Во многом благодаря энтузиазму Кабат-Зинн практика осознанности за последние три десятка лет превратилась в Америке и странах Запада в настоящий культурный феномен. Бум осознанности захватывает все сферы общественной жизни: медицину, науку, образование, бизнес, медиа, политику. Сайт Amazon по запросу mindfulness в разделе Книги выдает более 25 тысяч (!) результатов. Петерсен отдает должное практикам осознанности (масса исследований подтверждают эффективность "светской медитации" в преодолении тревожных расстройств), но откровенно признается в том, что не преуспела на этом простом, но не легком пути.
Признать, что не умеешь медитировать, просто неприлично.
Я не умею медитировать.
Знаю, что в медитации, как бы плохо ни получалось, на самом деле невозможно облажаться. Все дело в практике, твердят мне энтузиасты. Ну не получается у меня - и все тут! Я пыталась. Но мои мысли - они все время перескакивают с одного на другое: от будущих проблем к болям в бедре, от боли в бедре - к пыли на ковре. Через несколько дней очередного наскока я обычно сматываю удочки.
Андреа Петерсен
перевод Георгия Аристова
Тактика, которую выработала Петерсон за годы сосуществования с недугом: йога и массаж в периоды, когда болезнь отступает, когнитивно-поведенческая терапия и лекарства, когда нужно выстоять ее напор. Эпизод, описывающий ее знакомство с кундалини-йогой (направление с акцентом на дыхательные техники, медитацию и пение мантр), полон иронии. В данном случае ирония не означает уничижительно-критического отношения. У Петерсон солидный стаж в йоге: более пятнадцати лет регулярной практики. Несколько неоднозначное отношение к йоге с ее множеством разновидностей и ответвлений подчеркивает важную идею всей книги: путей преодоления психических расстройств много; есть магистральные, но нет единственно верного для всех и каждого.